Неточные совпадения
Она ушла. Стоит Евгений,
Как будто громом поражен.
В какую бурю ощущений
Теперь он сердцем погружен!
Но шпор незапный звон раздался,
И муж Татьянин показался,
И здесь героя моего,
В минуту, злую
для него,
Читатель, мы теперь
оставим,
Надолго… навсегда. За ним
Довольно мы путем одним
Бродили по свету. Поздравим
Друг друга с берегом. Ура!
Давно б (не правда ли?) пора!
Когда ж и где, в какой пустыне,
Безумец, их забудешь ты?
Ах, ножки, ножки! где вы ныне?
Где мнете вешние цветы?
Взлелеяны в восточной неге,
На северном, печальном снеге
Вы не
оставили следов:
Любили мягких вы ковров
Роскошное прикосновенье.
Давно ль
для вас я забывал
И жажду славы и похвал,
И край отцов, и заточенье?
Исчезло счастье юных лет,
Как на лугах ваш легкий след.
Покамест упивайтесь ею,
Сей легкой жизнию, друзья!
Ее ничтожность разумею
И мало к ней привязан я;
Для призраков закрыл я вежды;
Но отдаленные надежды
Тревожат сердце иногда:
Без неприметного следа
Мне было б грустно мир
оставить.
Живу, пишу не
для похвал;
Но я бы, кажется, желал
Печальный жребий свой прославить,
Чтоб обо мне, как верный друг,
Напомнил хоть единый звук.
Я знал красавиц недоступных,
Холодных, чистых, как зима,
Неумолимых, неподкупных,
Непостижимых
для ума;
Дивился я их спеси модной,
Их добродетели природной,
И, признаюсь, от них бежал,
И, мнится, с ужасом читал
Над их бровями надпись ада:
Оставь надежду навсегда.
Внушать любовь
для них беда,
Пугать людей
для них отрада.
Быть может, на брегах Невы
Подобных дам видали вы.
И сердцем далеко носилась
Татьяна, смотря на луну…
Вдруг мысль в уме ее родилась…
«Поди,
оставь меня одну.
Дай, няня, мне перо, бумагу
Да стол подвинь; я скоро лягу;
Прости». И вот она одна.
Всё тихо. Светит ей луна.
Облокотясь, Татьяна пишет.
И всё Евгений на уме,
И в необдуманном письме
Любовь невинной девы дышит.
Письмо готово, сложено…
Татьяна!
для кого ж оно?
А счастье было так возможно,
Так близко!.. Но судьба моя
Уж решена. Неосторожно,
Быть может, поступила я:
Меня с слезами заклинаний
Молила мать;
для бедной Тани
Все были жребии равны…
Я вышла замуж. Вы должны,
Я вас прошу, меня
оставить;
Я знаю: в вашем сердце есть
И гордость, и прямая честь.
Я вас люблю (к чему лукавить?),
Но я другому отдана;
Я буду век ему верна».
Причудницы большого света!
Всех прежде вас
оставил он;
И правда то, что в наши лета
Довольно скучен высший тон;
Хоть, может быть, иная дама
Толкует Сея и Бентама,
Но вообще их разговор
Несносный, хоть невинный вздор;
К тому ж они так непорочны,
Так величавы, так умны,
Так благочестия полны,
Так осмотрительны, так точны,
Так неприступны
для мужчин,
Что вид их уж рождает сплин.
Чичиков между тем так помышлял: «Право, было <бы> хорошо! Можно даже и так, что все издержки будут на его счет. Можно даже сделать и так, чтобы отправиться на его лошадях, а мои покормятся у него в деревне.
Для сбереженья можно и коляску
оставить у него в деревне, а в дорогу взять его коляску».
Но дамы, кажется, не хотели
оставить его так скоро; каждая внутренне решилась употребить всевозможные орудия, столь опасные
для сердец наших, и пустить в ход все, что было лучшего.
Затем, чтобы в довольстве прожить остаток дней,
оставить что-нибудь детям, которых намеревался приобресть
для блага,
для службы отечеству.
Удержалось у него тысячонок десяток, запрятанных про черный день, да дюжины две голландских рубашек, да небольшая бричка, в какой ездят холостяки, да два крепостных человека, кучер Селифан и лакей Петрушка, да таможенные чиновники, движимые сердечною добротою,
оставили ему пять или шесть кусков мыла
для сбережения свежести щек — вот и все.
Для того ль, чтоб, их схоронив, новых нажить — жену да детей, и тоже потом без гроша и без куска
оставить?
— Маменька,
оставьте это, я сейчас пойду. Я не
для того пришел. Пожалуйста, выслушайте меня.
Их родственники и родственницы, приезжавшие в город,
оставляли, по указанию их, в руках Сони вещи
для них и даже деньги.
Хоть правда, что она свела строенье так,
Чтобы не ворвался в него никто, никак,
Да только
для себя
оставила лазейку.
Поверенный распорядился и насчет постройки дома: определив, вместе с губернским архитектором, количество нужных материалов, он
оставил старосте приказ с открытием весны возить лес и велел построить сарай
для кирпича, так что Обломову оставалось только приехать весной и, благословясь, начать стройку при себе. К тому времени предполагалось собрать оброк и, кроме того, было в виду заложить деревню, следовательно, расходы было из чего покрыть.
Тогда,
оставив первобытную свою простоту и природное свое упражнение, земледелие, человек предал живот свой свирепым волнам или, презрев глад и зной пустынный, претекал чрез оные в недоведомые страны
для снискания богатств и сокровищ.
Когда брат Натальи Савишны явился
для получения наследства и всего имущества покойной оказалось на двадцать пять рублей ассигнациями, он не хотел верить этому и говорил, что не может быть, чтобы старуха, которая шестьдесят лет жила в богатом доме, все на руках имела, весь свой век жила скупо и над всякой тряпкой тряслась, чтобы она ничего не
оставила. Но это действительно было так.
Левин провел своего гостя в комнату
для приезжих, куда и были внесены вещи Степана Аркадьича: мешок, ружье в чехле, сумка
для сигар, и,
оставив его умываться и переодеваться, сам пока прошел в контору сказать о пахоте и клевере. Агафья Михайловна, всегда очень озабоченная честью дома, встретила его в передней вопросами насчет обеда.
Дела эти занимали его не потому, чтоб он оправдывал их
для себя какими-нибудь общими взглядами, как он это делывал прежде; напротив, теперь, с одной стороны, разочаровавшись неудачей прежних предприятий
для общей пользы, с другой стороны, слишком занятый своими мыслями и самым количеством дел, которые со всех сторон наваливались на него, он совершенно
оставил всякие соображения об общей пользе, и дела эти занимали его только потому, что ему казалось, что он должен был делать то, что он делал, — что он не мог иначе.
Доктор остался очень недоволен Алексеем Александровичем. Он нашел печень значительно увеличенною, питание уменьшенным и действия вод никакого. Он предписал как можно больше движения физического и как можно меньше умственного напряжения и, главное, никаких огорчений, то есть то самое, что было
для Алексея Александровича так же невозможно, как не дышать; и уехал,
оставив в Алексее Александровиче неприятное сознание того, что что-то в нем нехорошо и что исправить этого нельзя.
— Очень, очень рада, — повторила она, и в устах ее
для Левина эти простые слова почему-то получили особенное значение. — Я вас давно знаю и люблю и по дружбе со Стивой и за вашу жену… я знала ее очень мало времени, но она
оставила во мне впечатление прелестного цветка, именно цветка. И она уж скоро будет матерью!
Но главная забота ее всё-таки была она сама — она сама, насколько она дорога Вронскому, насколько она может заменить
для него всё, что он
оставил.
— Так
для чего же ты оставался? — спросила она, вдруг подняв на него глаза. Выражение ее лица было холодное и неприязненное. — Ты сказал Стиве, что останешься, чтоб увезти Яшвина. А ты
оставил же его.
В прошлом году он
оставил дипломатическую службу, не по неприятности (у него никогда ни с кем не бывало неприятностей), и перешел на службу в дворцовое ведомство в Москву,
для того чтобы дать наилучшее воспитание своим двум мальчикам.
Анна Сергеевна не хотела стеснять молодых людей и только
для приличия не
оставляла их слишком долго наедине.
Для барышни звон колокольчика есть уже приключение, поездка в ближний город полагается эпохою в жизни, и посещение гостя
оставляет долгое, иногда и вечное воспоминание.
Даже
для Федосовой он с трудом находил те большие слова, которыми надеялся рассказать о ней, а когда произносил эти слова, слышал, что они звучат сухо, тускло. Но все-таки выходило как-то так, что наиболее сильное впечатление на выставке всероссийского труда вызвала у него кривобокая старушка. Ему было неловко вспомнить о надеждах, связанных с молодым человеком, который
оставил в памяти его только виноватую улыбку.
«Да, эволюция!
Оставьте меня в покое. Бесплодные мудрствования — как это? Grübelsucht. Почему я обязан думать о мыслях, людях, событиях, не интересных
для меня, почему? Я все время чувствую себя в чужом платье: то слишком широкое, оно сползает с моих плеч, то, узкое, стесняет мой рост».
— По закону мы обязаны известить полицию, так как все может быть, а больная
оставила имущество. Но мы, извините, справились, установили, что вы законный супруг, то будто бы все в порядке. Однако
для твердости вам следовало бы подарить помощнику пристава рублей пятьдесят… Чтобы не беспокоили, они это любят. И притом — напуганы, — время ненадежное…
Я хочу быть богатым, но не
для того, чтоб народить детей и
оставить им наследство — миллионы.
— Весьма любопытно, тетя Лиза, наблюдать, с какой жадностью и ловкостью человеки хватаются за историческую необходимость. С этой стороны марксизм
для многих чрезвычайно приятен. Дескать — эволюция, детерминизм, личность — бессильна. И —
оставьте нас в покое.
Он
оставил Самгина в состоянии неиспытанно тяжелой усталости, измученным напряжением, в котором держал его Тагильский. Он свалился на диван, закрыл глаза и некоторое время, не думая ни о чем, вслушивался в смысл неожиданных слов — «актер
для себя», «игра с самим собой». Затем, постепенно и быстро восстановляя в памяти все сказанное Тагильским за три визита, Самгин попробовал успокоить себя...
—
Оставь меня в покое, — строго сказал Самгин и быстро пошел в спальню за бельем
для постели себе; ему удалось сделать это, не столкнувшись с женой, а утром Анфимьевна, вздыхая, сообщила ему...
Стародум. О! те не
оставляют двора
для того, что они двору полезны, а прочие
для того, что двор им полезен. Я не был в числе первых и не хотел быть в числе последних.
Отпусти его; за него тебе выкуп дадут; а
для примера и страха ради вели повесить хоть меня старика!» Пугачев дал знак, и меня тотчас развязали и
оставили.
Он попытался было жаловаться на то Дефоржу, но знания его во французском языке были слишком ограничены
для столь сложного объяснения; француз его не понял, и Антон Пафнутьич принужден был
оставить свои жалобы.
Борис. Воспитывали нас родители в Москве хорошо, ничего
для нас не жалели. Меня отдали в Коммерческую академию, а сестру в пансион, да оба вдруг и умерли в холеру; мы с сестрой сиротами и остались. Потом мы слышим, что и бабушка здесь умерла и
оставила завещание, чтобы дядя нам выплатил часть, какую следует, когда мы придем в совершеннолетие, только с условием.
Случалось, что петлей якорной цепи его сшибало с ног, ударяя о палубу, что не придержанный у кнека [Кнек (кнехт) — чугунная или деревянная тумба, кнехты могут быть расположены по парно
для закрепления швартовых — канатов, которыми судно крепится к причалу.] канат вырывался из рук, сдирая с ладоней кожу, что ветер бил его по лицу мокрым углом паруса с вшитым в него железным кольцом, и, короче сказать, вся работа являлась пыткой, требующей пристального внимания, но, как ни тяжело он дышал, с трудом разгибая спину, улыбка презрения не
оставляла его лица.
Тронет, и уж тронула. Американцы, или люди Соединенных Штатов, как их называют японцы, за два дня до нас ушли отсюда,
оставив здесь больных матросов да двух офицеров, а с ними бумагу, в которой уведомляют суда других наций, что они взяли эти острова под свое покровительство против ига японцев, на которых имеют какую-то претензию, и потому просят других не распоряжаться. Они выстроили и сарай
для склада каменного угля, и после этого человек Соединенных Штатов, коммодор Перри, отплыл в Японию.
Так шло дело до вечера. Когда наступила ночь, осаждающие, благоразумно отступив,
оставили для всякого случая у клоповного завода сторожевую цепь.
— А то самое я тогда разумел и
для того я тогда это произносил, что вы, знамши наперед про это убивство родного родителя вашего, в жертву его тогда
оставили, и чтобы не заключили после сего люди чего дурного об ваших чувствах, а может, и об чем ином прочем, — вот что тогда обещался я начальству не объявлять.
И вот давеча утром, на телеге, его озарила самая яркая мысль: «Да если уж она так не хочет, чтоб я женился на Катерине Ивановне, и не хочет до такой степени (он знал, что почти до истерики), то почему бы ей отказать мне теперь в этих трех тысячах, именно
для того, чтоб я на эти деньги мог,
оставив Катю, укатить навеки отсюдова?
Уж я и не говорю про то, как бы мог Смердяков рассчитать это все заранее и все предузнать как по пальцам, то есть что раздраженный и бешеный сын придет единственно
для того только, чтобы почтительно заглянуть в окно и, обладая знаками, отретироваться,
оставив ему, Смердякову, всю добычу!
Вот Иван-то этого самого и боится и сторожит меня, чтоб я не женился, а
для того наталкивает Митьку, чтобы тот на Грушке женился: таким образом хочет и меня от Грушки уберечь (будто бы я ему денег
оставлю, если на Грушке не женюсь!), а с другой стороны, если Митька на Грушке женится, так Иван его невесту богатую себе возьмет, вот у него расчет какой!
Да хоть именно
для того только, чтобы не
оставлять свою возлюбленную на соблазны старика, к которому он так ревновал, он должен бы был распечатать свою ладонку и остаться дома неотступным сторожем своей возлюбленной, ожидая той минуты, когда она скажет ему наконец: „Я твоя“, чтоб лететь с нею куда-нибудь подальше из теперешней роковой обстановки.
Наша непластическая, неархитектурная эпоха создает только безобразные дома и безобразную одежду, делает улицы отталкивающими
для эстетически чуткого человека и
оставляет нас на эстетическое пропитание стариной.
Утопии Томаса Мора, Кампанеллы, Кабэ и др. не
оставляют никакого места
для свободы.
— Я думаю, — сказал Новодворов, — что если мы хотим делать свое дело, то первое
для этого условие (Кондратьев
оставил книгу, которую он читал у лампы, и внимательно стал слушать своего учителя) то, чтобы не фантазировать, а смотреть на вещи как они есть.
Вернувшись домой, Нехлюдов нашел в приготовленной
для его ночлега конторе высокую постель с пуховиками, двумя подушками и красным-бордо двуспальным шелковым, мелко и узорно стеганым, негнувшимся одеялом — очевидно, приданое приказчицы. Приказчик предложил Нехлюдову остатки обеда, но, получив отказ и извинившись за плохое угощение и убранство, удалился,
оставив Нехлюдова одного.